Владимир Путин в интервью журналисту Павлу Зарубину, фрагменты которого опубликовали «Ведомости», дал понять, что топливный рынок России пока нельзя назвать полностью стабилизированным. Президент признал: не все вопросы урегулированы, отдельные проблемы сохраняются, хотя правительство во главе с премьер-министром Михаилом Мишустиным держит ситуацию на постоянном контроле -6. Это заявление прозвучало на фоне тревожной статистики, растиражированной Telegram-каналом «Радиоточка НСН», согласно которой доступность бензина на российских автозаправочных станциях составляет лишь 28,1%. Иными словами, почти три четверти АЗС страны могут испытывать перебои с топливом. Насколько серьезна эта цифра и что скрывается за лаконичными формулировками Кремля?

Корень кризиса: не просто цифры, а логистика и атаки

Ситуация на топливном рынке сегодня — это не результат единовременного сбоя, а следствие целого комплекса факторов. Прежде всего, это последствия массированных ударов украинских беспилотников по российской нефтеперерабатывающей инфраструктуре. Атаки наносятся не только по прифронтовым зонам, но и по объектам в глубоком тылу, что приводит к временному снижению объемов переработки и вынужденным остановкам мощностей для внепланового ремонта -1-5-9.

Однако, как указывают эксперты и представители власти, ключевая проблема нередко кроется не столько в объемах производства, сколько в логистике. Перебои с поставками вызваны сложностями с транспортировкой — перегруженностью железнодорожных путей, дефицитом цистерн и сложностью быстрой перенастройки маршрутов доставки в обход опасных участков -9. Это приводит к диспропорциям: там, где топливо есть, оно может не доходить до конечного потребителя из-за «бутылочных горлышек» в цепочке поставок.

Неравномерность дефицита: бензин есть, но не у всех

Заявление о наличии топлива лишь на 28,1% АЗС, если оно соответствует действительности, рисует тревожную картину, особенно для независимых заправочных станций. Дело в том, что крупные вертикально интегрированные компании («Роснефть», «Газпром нефть», «Лукойл») в первую очередь обеспечивают собственную розничную сеть. Независимые операторы, составляющие значительную долю рынка (около 70% от всех АЗС), оказываются в зоне риска, так как закупают топливо на бирже или через посредников, а в условиях дефицита биржевые цены растут, а предложение падает -4. Именно независимые сети страдают в первую очередь, что и могло отразиться в статистике, на которую ссылается источник.

Меры правительства: от запретов до импорта

Реакция правительства на кризис была оперативной и многоступенчатой. Михаил Мишустин взял ситуацию под личный контроль, был создан специальный правительственный штаб -6. В числе самых жестких мер — полный запрет на экспорт бензина, дизельного топлива и авиационного керосина, который был продлен до конца января 2027 года -6-5. Это позволяет оставить максимальные объемы ресурсов внутри страны.

Однако внутренних резервов оказалось недостаточно, и Россия впервые за долгое время была вынуждена вернуться к практике импорта топлива. Для стимулирования ввоза были обнулены пошлины на импорт нефтепродуктов и приняты меры по субсидированию поставщиков -2-4. Более того, чтобы быстро закрыть дыры в балансе, власти временно смягчили экологические стандарты, разрешив производство топлива более низкого, третьего экологического класса (Евро-3), что позволяет загрузить мощности, которые не могут выпускать более «чистое» топливо -2-9.

Взгляд в будущее: панацея — децентрализация

Владимир Путин в ходе обсуждения проблемы сделал акцент не только на сиюминутных запретах, но и на стратегическом решении. По его мнению, уязвимость топливного рынка снизит развитие малых и средних нефтеперерабатывающих заводов. Президент отметил, что чем больше будет рассредоточена сеть мини-НПЗ по стране, тем сложнее противнику будет парализовать систему единым ударом, и тем быстрее можно будет восстанавливать локальные поставки -5.

Таким образом, текущий топливный кризис — это испытание на прочность для российской экономики. Признание президента о том, что проблемы «еще есть», — это не констатация провала, а скорее прагматичная оценка реальности. Власти используют весь имеющийся арсенал средств: от сиюминутных административных запретов и экстренного импорта до долгосрочных планов по перестройке структуры нефтепереработки.