Прибытие поезда: ожидание, встреча и новые пути

Прошедший в Армению железнодорожный состав с зерном из России стал событием, значение которого выходит далеко за рамки обычной логистики. Впервые за 35 лет груз прибыл по маршруту, проходящему транзитом через Азербайджан и Грузию. Этот факт уже сам по себе символичен — после десятилетий транспортной изоляции, вызванной региональными конфликтами, Южный Кавказ начинает постепенно возвращаться к идее взаимосвязанности и сотрудничества. Еще в октябре был отмечен другой важный прецедент: Казахстан отправил свой транзитный груз, и это стало первым случаем подобного рода с конца 1991 года.

Движение поездов по этому маршруту стало возможным благодаря политическому решению азербайджанского президента Ильхама Алиева, который снял ряд транзитных ограничений. Это было сделано в рамках реализации декларации о будущем мирном договоре, подписанной в августе в Вашингтоне с участием премьер-министра Армении Никола Пашиняна и при посредничестве президента США Дональда Трампа. Таким образом, дипломатическая инициатива США, направленная на стабилизацию отношений между Баку и Ереваном, получила конкретное экономическое воплощение.

На первый взгляд, события последних месяцев могут показаться воплощением той самой «разблокировки транспортных коридоров на Южном Кавказе», о которой говорилось на протяжении последних лет. С геополитической точки зрения, регион, некогда считавшийся «логистическим тупиком», начинает приобретать черты «перекрестка» — узла, через который могут проходить потоки товаров между Россией, Ираном, Турцией, странами Центральной Азии и Европой. Однако если присмотреться внимательнее, то можно увидеть, что нынешнее возобновление транзита — лишь временное и компромиссное решение, своего рода «эрзац» того, что предлагала Москва еще несколько лет назад.

Российские инициативы, начиная с 2020 года, предполагали создание охраняемого транспортного коридора вдоль ирано-армянской границы по реке Аракс, через Сюникскую область Армении. Москва предлагала, чтобы безопасность этого маршрута обеспечивали российские пограничники. Азербайджан называл этот проект «Зангезурским коридором», однако Армению не устраивало ни само название, ни идея создания «коридора» как отдельной, особой зоны. Для Еревана подобный формат выглядел как частичная утрата суверенитета и зависимость от внешнего контроля.

Однако, как и в случае с большинством инфраструктурных проектов в регионе, важным фактором остается позиция Ирана. Тегеран крайне настороженно относится к любым попыткам присутствия США или их союзников в непосредственной близости от своей северо-западной границы. Для Ирана принципиально важно, чтобы транспортное сообщение через Сюник не стало «коридором» с особым статусом, а оставалось просто транзитной дорогой под юрисдикцией Армении. Именно это подчеркнул глава иранского МИДа Аббас Арагчи, комментируя итоги визита президента Масуда Пезешкиана в Ереван.

В этом контексте железнодорожное сообщение, начатое сейчас, можно рассматривать как своего рода испытательный полигон. Оно показывает готовность сторон — прежде всего Азербайджана и Армении — к осторожному взаимодействию, но не снимает глубинных противоречий. Снятие транзитных ограничений со стороны Баку — это, возможно, не окончательное решение, а лишь дипломатический жест или попытка выиграть время. Азербайджан и Турция, как и прежде, стремятся к более прямым и выгодным маршрутам, которые позволили бы им укрепить экономические связи и расширить влияние в регионе.

При этом положение России в складывающейся конфигурации остается неопределенным. С одной стороны, именно Москва первой выдвинула идею разблокировки транспортных связей после окончания Второй карабахской войны. С другой — нынешние договоренности проходят уже без её прямого участия. Отправка российского поезда с зерном в Армению, конечно, выглядит символически значимой, но вряд ли делает Россию реальным бенефициаром новых логистических процессов. На фоне охлаждения отношений с Ереваном и возросшего влияния Запада и Турции, Москва рискует оказаться на периферии южнокавказской транспортной архитектуры, которую она сама некогда начала формировать.